От 2 июля 1872 г.

I.

9 июня 1872 года я получил известие, что его величеству Микадо угодно принять меня и офицеров 11 июня, в 2 часа пополудни.

10 июня корвет «Витязь» перешел с Иокагамского на Иедский рейд и стал на якорь возле японской эскадры, состоящей из 7 паровых судов, в числе которых был броненосец Дзюй-Дзё-Кан (бывший Stone Wall южан), под коммодорским флагом. Корвет «Витязь» разменялся с Дзюй-Дзё-Кан национальными салютами в 21 выстрел.

Из большого числа батарей, защищающих Иеддо, ни одна не могла отвечать на салют «Витязя» по неимению орудий.

По малой глубине рейда корвет принужден был стать на якорь на 4 1/2 саженной глубине, в 3 1/2 милях от берега, при чем во время отлива сообщение с берегом на военных гребных судах было очень затруднительно. [2]

В назначенный час я, в сопровождении флаг капитана, капитана 2 ранга Назимова, двух флаг-офицеров, 5 офицеров корвета и двух гардемаринов, прибыл в полной парадной форме в храм занимаемый российским поверенным в делах.

В 1-м часу пополудни от министерства иностранных дел присланы были два экипажа с европейскою шорною упряжью, один из которых был управляем кучером в довольно красивой ливрее по европейскому образцу; кроме этого, для офицеров были наняты мною два экипажа. Я с поверенным в делах и его супругою поместились в экипаже министерства иностранных дел, флаг-капитан с консулом в Хакодаде, г-м Оларовским, и офицерами заняли остальные три экипажа. Впереди нашего поезда скакали 6 конвойных японских офицеров, сзади — четверо; кроме этого, при каждом экипаже находились по два бетто (конюха), которые бежали, не отставая от лошадей, несмотря на скорую рысь.

Дворец Микадо, имеющий общую со всеми помещениями японских князей архитектуру, окружен несколькими широкими, глубокими рвами и высокими стенами, наподобие древних русских кремлевских стен; тяжелые, обитые железом ворота, через которые нам пришлось проезжать, охранялись караулами; в сторожевых башнях на стенах были также видны часовые.

Дорога шла по шоссе, по широким, чистым дворам и отличным, солидным сводчатым деревянным мостам, перекинутым через рвы и украшенным массивною бронзою.

Проехавши четвертые ворота, мы вышли из экипажей и были встречены несколькими придворными и министерства иностранных дел чиновниками, одетыми в придворные костюмы. Пройдя несколько шагов, мы были встречены еще двумя придворными, по приглашению которых пришли в небольшой одно этажный павильон, на ступенях которого меня встретили министр иностранных дел Соезима и церемониймейстер двора его величества Тенно. [3]

В приемной нас пригласили сесть и предложили чай, печенья и сигары, за тем через несколько минут министр иностранных дел пригласил меня и офицеров идти к Микадо.

Переводчики и чиновники оставили свои сабли в приемной, мы же сабель не снимали. Путь наш шел миниатюрными японскими садами, через мостики и красивые лужайки, обсаженные замечательными по величине деревьями.

Нас ввели во дворец не через главный вход, а через боковой, довольно темный.

Пройдя несколько широких корридоров, устланных европейскими коврами (в некоторых корридорах были войлочные ковры), мы вошли в небольшую комнату, отделанную на обыкновенный японский лад, но пол которой был покрыт коврами.

При входе моем Микадо, сидевший в углублении, отделенном от остальной части комнаты как бы большою рамою, встал с кресла, на котором он сидел.

Его величество довольно высокого роста, кажется около 22 лет от роду, но так как он вполне сохраняет японский костюм и прическу, то трудно определить выражение его лица, которое вероятно, много изменилось бы к лучшему, если бы Микадо принял европейскую прическу и не носил, странного вида, японской маленькой шапочки на голове. С левой стороны Микадо, несколько сзади, стоял придворный оруженосец с золотою саблею в руках, наклонив саблю рукояткою к стороне его величества. Шесть человек придворных стояли по три у боковых стен приемной залы.

После обычного поклона, российский поверенный в делах представил меня Микадо. По переводе слов г-на Бютцова на японский язык придворным переводчиком, его величество вынул из бокового трудного кармана своего широкого, лиловатого цвета, киримона бумагу, и довольно скоро, но не очень громко прочитал следующее, переведенное тут же на русский язык: [4]

«Имею первое свидание с вами. Так как мне донесли прежде, что ваши военные суда оказали моим подданным покровительство и доставили им средства вернуться в свое отечество, то сегодняшнее свидание с вами тем более мне приятно и весьма благодарю за великодушие».

Я отвечал: «ваше величество, я весьма счастлив доставленною мне честью преставиться вашему величеству и искренно признателен за благосклонные слова, с которыми вашему величеству угодно было отнестись к услуге, оказанной нескольким японцам командирами русских военных судов моего отряда и, между прочими, капитаном 2 ранга Назимовым, которого я беру смелость представить вашему величеству. Я и офицеры Императорского российского флота всегда счастливы, когда нам представляется случай приходить на помощь японцам и мы, конечно, никогда не будем пренебрегать возможностью выказать им дружеские чувства, которыми одушевлены вообще все русские относительно японцев».

По переводе моих слов на японский язык я поклонился и аудиенция кончилась.

Мы были приглашены опять в приемный павильон, где министр иностранных дел и церемониймейстер угощали нас чаем, шампанским, разными сладкими пирожками и сигарами. За тем японские сановники весьма приветливо простились с нами и предложили нам, в сопровождении нескольких придворных чиновников, осмотреть древние, громадные, превосходные парки, окружающие дворец Микадо и его загородный, прелестный, одно этажный дом «Хама-Годен», находящийся на берегу моря и отделываемый в настоящее время на случай прибытия Его Императорского Высочества Великого Князя Алексия Александровича.

Корвет «Витязь» оставлен был мною на рейде на 12 июня, чтоб доставить офицерам возможность осмотреть японские военные суда.

13 июня утром корвет перешел на Иокогамский рейд, и я получил от российского поверенного в делах [5] следующее сообщение японского министра иностранных дел. «Пять лет тому назад начальник испанской колонии на острове Гуама, принадлежащем к группе Марианских островов, нанял людей из бедного класса японцев и отвез их на упомянутый остров, где они находились в весьма бедственном положении. Командир русского военного судна «Витязь», г. Назимов, зашедши на пути своего плавания на упомянутый остров и увидев бедственное положение наших соотечественников, привез из числа их девять человек в Нагасаки; во все время пребывания на судне они пользовались самым радушным гостеприимством. Хотя, по прибытии г-на Назимова в Нагасаки губернатор и принес ему благодарность за оказанную им услугу, я прошу выразить г. Назимову мою глубокую признательность за вышеупомянутою услугу, оказанную им нашему правительству».

В этот день я и флаг-капитан были приглашены на завтрак к министру иностранных дел Соезима, который простер свою любезность до того, что познакомил меня, г. Бютцова и супругу его с своею женою, которая, вероятно, была первая из японских дам, присутствовавших на завтраке с европейцами, и которая показала г-же Бютцовой все свои комнаты и представила нам своих детей, из которых старший сын, весьма красивый мальчик, учится весьма прилежно по-русски у архимандрита Николая.

14 июня я принимал на корвете министра Соезима с сыном, и министр, по-видимому, остался весьма доволен приемом и предложенным ему завтраком.

15 июня, выждав прихода французского почтового парохода, я оставил Иокагамский рейд в 9 ч. утра. Для плавания внутренним японским морем взят был за 70 дол. лоцман, с американского почтового парохода Costa-Rica, японец Кисабуро, оказавшийся отлично знающим все проливы и опасности Сето-Утси, опись которого деятельно производится английским описным судом Sylvia я французскою канонерскою лодкою Aspic. Две новые [6] английские карты 1872 года внутреннего моря, северного фарватера, доставлены на английские военные суда и по особенной любезности командира лодки Teazer, капитана Bloomfield’а, я мог снять с них наскоро копии, бывшие для меня очень полезными при плавании внутренним морем.

Переход корвета из Иокогамы сопровождался пасмурною погодою, частыми маловетриями и дождями. Пары были прекращены отойдя на 15 миль от Rock-Island и за тем, до утра 21 июня, корвет лавировал под парусами. Во время плавания, до прихода на вид маяка Sirro Misaki (южной оконечности острова Hemona), истинное место оказывалось постоянно южнее счислимого; маяк Sirro Misaki открылся за 22 мили слабым огнем на горизонте. К 4 час. пополуночи, 21 июня, ветер совершенно стих. Корвет «Витязь» в это время находился в восточном входе в Kii Channel в 8 1/2 милях к SW от мыса Ytsiye Misaki. Я приказал развести пары и закрепить паруса. С рассветом показалась под берегом японская из семи судов паровая эскадра, шедшая почти одним курсом с корветом. Подогнав ее к 10 1/2 ч. утра на столько, что можно было различить штандарт Микадо на грот-брам-стеньге броненосца, я салютовал 21 выстрелом, но ответа не получил, о чем сообщил из Коби российскому поверенному в делах в Иеддо, с приложением § 807 нашего морского устава и передал также этот параграф командиру корвета Цикуба, присланного ко мне в Коби благодарить за салют.

В Isumi Nada (Оосакский залив) я прошел западным проходом Isumi Strait между островом Tomangai-Sima и фортом Kuma-Saki одновременно с эскадрою Микадо, при чем я уменьшил ход корвета, чтобы дать возможность эскадре Микадо пройдти пролив соединенно. Японская эскадра имела впереди винтовую японскую шкуну под лоцманским флагом, за нею в пяти кабельтовах шел в кильватер японский броненосец Дзюй-Дзё-Кан, под штандартом его величества (рисунки японских [7] флагов при этом прилагаю). По-видимому, сигналом было велено построиться в две колоны, и хотя японский корвет Цикуба приходил по временам на левый траверз Дзюй-Дзё-Кана, но вообще ордер был расстроенный и задние суда далеко отставали и шли неправильно в кильватер один другому. Пройдя Isumi Strait, я взял курс в Коби, эскадра же Микадо спустилась к Noto и взяла курс на Оосакский рейд.

21 июня, в 6 ч. 35 минут корвет «Витязь» бросил якорь на рейде Коби, на глубине 6 сажен, в 1/2 миле от европейского селения и в 1 1/2 милях от маяка на мысе Hiogo или Wada-Misaki. В это же почти время эскадра Микадо стала на якорь на Оосакском рейде и в Коби слышен был салют, при съезде Микадо в Оосаки. На рейде Коби я застал американскую канонерскую лодку Ashuelot, канонерскую лодку Teazer и описное английское судно Sylvia.

Коби и Хиого смежны между собою и разделены только мостом через осыхающую летом речку. Европейское селение в Коби прелестно по разнообразной, изящной архитектуре европейских безукоризненно чистых, приятно для глаза выкрашенных домов; набережная и гавань для джонок и гребных судов поражают отчетливостью и солидностью каменной работы. Сообщение с Оосака, одним из главнейших торговых пунктов Японии, производится еще на плохих и неправильно совершающих свои рейсы японских и германских небольших речных пароходах, но железная дорога из Коби и Хиого в Оосаки уже в постройке; телеграфные проволоки соединяют Коби с Оосаки и с Киотто (Миако) и, по всей вероятности, в весьма недалеком будущем Коби из-за близости своей к Оосака составит главный торговый и наиболее оживленный пункт Японии для европейской торговли. Киотто и Оосаки не открыты официально для европейцев, но в настоящее время посещение их не представляет никакой опасности или затруднений, и в Киотто устроена [8] компаниею японцев в одном из храмов отель, в которой комнаты и стол превосходят лучшие отели в Гонконге.

Выставка японских мануфактурных изделий и земледельческих продуктов была закрыта в Киотто в день моего прихода в Коби и, по словам очевидцев, была в высшей степени интересна, в особенности по богатству и тонкости работы бронзовых и серебряных изделий. На время выставки европейцы имели формальное разрешение от правительства приезжать в Киотто.

Рейды Хиого, Коби и Оосаки не представляют вполне безопасной якорной стоянки и во время тайфунга 3 (15) июля прошедшего года несколько купеческих судов и джонок были выкинуты на берег и разбиты.

22 июня, утром, японская эскадра под начальством коммодора пришла из Оосаки и стала на якорь у Хиого. Микадо предполагал чрез несколько дней прибыть из Оосаки в Коби на речном пароходе и за тем отправиться с своею эскадрою в Нагасаки, где его ожидают около 10/22 июля.

22 июня (4 июля) североамериканцы празднуют годовщину объявления независимости Соединенных Штатов и, по приглашению командира американской канонерской лодки Ashuelot, корвет «Витязь» расцвечался флагами и салютовал 1 выстрелом.

На рейде Коби на корвете «Витязь» определена была девиация, которая оказалась почти согласною с девиациею, вычисленною в море по наблюдениям в NO четверти, произведенным во время стоянки корвета на Иокогамском рейде, но которая более чем на 1/2 R разнилась в SW четверти от девиации, определенной в Гонгконге.

24 июня в 5 3/4 часов утра я оставил Коби. Обогнув мыс Хиого, корвет «Витязь» вошел в Harima Nada через пролив Akasi и на расстоянии около 40 миль продолжал путь по открытому плесу до меридиана острова Soza-Sima, имеющего отличный рейд. Отсюда курс вел между Toza point и Inaki-Sima. Постепенно склоняя курс к S корвет прошел южные отмели Galatea. Миновав [9] средину между замечательными по своему виду островами Odutzi и Koduti, корвет имел курсы в SW четверти (я не определяю курсы, потому что их приходилось часто изменять вследствие неправильных, но не очень сильных течений) до узкости между Nobe Sima и Sanmeu-Sima (Three Rocks). Пройдя по северную сторону, требующей особого внимания банки Conqueror, корвет вступил в пролив St. Vincent. WSW курс вел подле острова Habushicoa в середину между островами Kosima и Takami. На ночь корвет «Витязь» поставлен был на якорь по W сторону острова Awasima, на глубине 8 1/2 сажен., грунт — ил. При плавании до этого острова постоянно встречаемы были сулои, спорные течения, водовороты, но волнения не было. Неправильно действовавшие, по временам довольно сильные течения, не препятствовали корвету «Витязь» идти от 8 до 9 узлов при 12 фунтах пару и от 42 до 45 оборотах винта. От Хиого до якорного места у острова Awa-Sima корвет сделал 89 миль.

25 июня утром, лишь только берега и высокости ясно обозначились в 4 3/4 ч. корвет продолжал паровое плавание внутренним морем. Пройдя между островами Mutsu-Sima и Akenose Misaki, корвет вступил в Bungo Nada и я направил путь его северным проходом, как лучше исследованным новейшими описями. Курс через Mekari Seto и Aogi Seto вел живописными узкостями, в которых корвет встречал по временам очень сильные, но не затруднявшие плавание течения. Несмотря на крутые завороты и сулои, корвет благополучно и скоро миновал все обозначенные на карте трудности и вступил в Iyo Nada и за тем в Suwonada. Я предполагал стать на ночь на якорь у острова Hima-Sima, но падавший барометр и сильная пасмурность заставали меня ожидать SO ветра, при котором небезопасно стоять на якоре у острова Hima-Sima, так как рейд его закрыт только от N ветров.

В 8 ч. вечера я приказал загрести жар и оставаться до рассвета под парусами. С рассветом, 26 июля, с трудом можно было распознавать берега и высокости, [10] прилежащие к Симонасакскому проливу. При густой пасмурности и проливном дожде маяк Isaki можно было увидеть только за 5 1/2 миль; мысы видны были далее. Симонасакский пролив, довольно хорошо обстановленный знаками, но опасный по сильному течению и иногда изменяющемуся фарватеру, корвет прошел весьма быстро, при сильнейшем ливне. Выйдя из пролива, корвет получил тихий OSO, при котором я приказал прекратить пары и идти под парусами в 8 милях по северную сторону острова Iki-Sima.

Переход корвета внутренним морем показал мне, что плавание им, при существующих ныне новых английских картах (которых, к сожалению, нельзя купить ни в Китае, ни в Японии и которых я имел наскоро снятые копии), совершенно безопасно и при светлых ночах не представляет особенных затруднений для плавания даже ночью.)

Течения, несмотря на то, что корвет шел средиземным морем в сизигии, не затрудняли его плавания, бывшего во всех отношениях весьма интересным и приятным по живописному лабиринту возделанных снизу до верху высоких островов. Только совершенно голые скалы не заселены и необработаны.

Гидрографические подробности о плавании корвета «Витязь» из Хиого в Нагасаки будут представлены мною с следующею почтою. 27 июня я предполагал продолжать плавание под парусами, но падавший барометр, проливной дождь и пасмурность, при свежеющем SSO, заставили меня развести пары и привести к берегу.

Пройдя по восточную сторону острова Ikutski, корвет обогнул северную часть острова Hirado, вошел в бухту Tobi-Suna, имея столь жестокие порывы с гор, что я приказал спустить нижние реи. Якорное место корвета «Витязь» было на 16 саж. глубине в редко посещаемой бухте между Uraga-Saki и Fuku-Sima. Это — место разработки каменного угля и весь берег покрыт складами его; в 6 милях к SSO от якорного места корвета находится [11] селение Imari с обширными Гизенскими фарфоровыми заводами.

Так как доставленные мне с берега образцы угля были весьма низкого качества, то 28 июня утром, при стихнувшем ветре и ясной погоде, я приказал сняться с якоря. Корвет благополучно прошел узким, извилистым, подверженным сильным течениям Spex Strait и, продолжая путь прибрежными шхерами, стал фертоинг на Нагасакском рейде в 5 часов вечера 28 июня.

В Нагасаки все заняты ожиданием прибытия Микадо и эскадры генерал-адъютанта Посьета. Для приема Микадо европейцы, живущие в Нагасаки, приготовляют блестящую иллюминацию. Японское правительство весьма заботится принять как можно лучше Его Высочество.

Английский и французский адмиралы будут в Нагасаки к приходу Микадо.

Клипер «Изумруд» совершил благополучный переход в 35 дней из Новой Каледонии в Нагасаки и отправился 19 июня во Владивосток.

На корвете «Витязь» здоровье офицеров и команды удовлетворительно; больных обер-офицеров 1, гардемаринов 2, унтер-офицеров 1 и рядовых 10.

В Нагасаки я буду ожидать прибытия эскадры генерал-адъютанта Посьета.

II.

От 18 июля 1872 г.

6 июля губернатор Нагасаки сообщил мне, что Микадо оставляет в этот день Симоносаки и завтра, около полудня, прибудет в Нагасаки.

7 июля, в 4 1/2 часа пополудни, два выстрела из сигнальных орудий возвестили Нагасаки о приближении эскадры Микадо. Чрез несколько минут после сигнала канонерская лодка Тейбо-Кан, обогнула мыс Такабоко и за нею показался во входе на рейд броненосный, корвет Дзюй-Дзё-Кан, под штандартом Микадо. На [12] корвете были подняты, кроме штандарта, адмиральский флаг на фор-брам-стеньге и командорский — на крюйс-брам-стеньге. За корветом следовали пять судов, а две шкуны пришли около полудня с почетным караулом Микадо (60 солдат, одетых в красные мундиры с красными танцами и в кепи с белыми султанами).

Три военные японские судна с утра еще расцветились флагами. Лишь только с корвета «Витязь» можно было различить штандарт Микадо, я приказал отсалютовать 21 выстрелом и расцветиться флагами. Береговая батарея и прибывшие утром японские военные суда салютовали 21 выстрелом и поставили людей по реям.

На пристани Микадо встретили толпы народа, которому запрещено было ложиться ниц и велено было только кланяться в пояс, но, несмотря на это, большая часть японцев лежала на земле и не поднимала голов. Микадо сел на лошадь, покрытую зеленою с золотом попоною, которую вели 4 грума, за ним следовали придворные чины, и таким образом Микадо, охраняемый войсками, шедшими по обе стороны процессии, при глубоком молчании народа, достиг своего дома.

Нагасаки представлял в это время весьма оживленный, по наружности, вид: все дома были украшены разными значками и фонарями; ясно было, что японцы весьма осчастливлены посещением Микадо (несмотря на то, что некоторые чиновники и бонзы старательно распускали слух, что это не настоящий Микадо, и что истинного Микадо никто не может видеть, чтобы не ослепнуть.

Вечером этого дня «Витязь» и японская эскадра, часть европейских домов и японская часть Нагасаки были иллюминованы.

Второй день пребывания своего в Нагасаки Микадо оставался дома по нездоровью и рассматривал разные вещи собранные губернатором от европейцев, японские нагасакские изделия и живых рыб, водящихся в Нагасакской бухте. Для рыб были устроены в саду два большие деревянные бассейна. В это утро случилось происшествие, показывающее какое сильное недоверие имеют лица, окружающие Микадо, к остальным японцам и даже европейцам. Микадо послал за лекарством в европейскую аптеку и чиновник не решался взять лекарства прежде, чем аптекарь отпил около 15 ложек этого лекарства. В это время в аптеке находился лейтенант Спицын, который, по просьбе чиновника, тоже принял этого лекарства, и тогда только японский чиновник убедился, что лекарство не заключает в себе яда. [14]

В утро этого дня губернатор известил меня, что на корвет будет в 10 часов с частным визитом второй товарищ морского министра, главнокомандующий эскадрою Микадо, вице-адмирал Хава-Мура, у которого я был в Иеддо тоже с частным визитом. Японский вице-адмирал приехал в назначенный час в партикулярном платье, и после предложенного ему завтрака, я подробно показал ему корвет, артиллерию и оружие.

Хава-Мура о многом из виденного на корвете приказал записывать бывшему при нем адъютанту и очень был заинтересован артиллериею, чистотою и порядком корвета «Витязь». В это же время ко мне был послан вице-губернатор Нагасаки, Мориоко Мазандзуми, который от имени Тенно передал мне искреннюю благодарность его величества за вчерашние почести, иллюминацию и сожаление, что так как его величество торопится в Иеддо, чтобы не опоздать к приходу Его Высочества Великого Князя Алексия Александровича, то не может принять ни меня, ни консулов. Я должен при этом сказать, что приема не просил, так как недавно представлялся Микадо в Иеддо.

Вечером 7 июля европейский квартал и «Витязь» были опять иллюминованы и, как говорят, Микадо ездил инкогнито по рейду в туземной шлюпке.

В воскресенье 9 июля, в 8 часов утра, весь японский флот, «Витязь» и американская канонерская лодка Monokassee расцветились флагами. Микадо, сопровождаемый большою свитою, всеми командирами японских военных судов и почетным караулом, осматривал мортонов элинг на котором при нем вытащен был японский пароход, Суатан. Мортонов элинг управляется европейцем г. Блеки, у которого помощниками европейцы Джил и Дуглас.

После этого Микадо (в полной форме) посетил литейный завод Оконора, в котором оставался более двух часов и присутствовал при отливке штуки из чугуна в 85 пудов. [15]

Завод этот управляется японцами.

В понедельник, в 6 часов утра (о чем было официальное уведомление), Микадо переехал на катере на броненосный корвет Дзюй-Дзё-Кан и поднял штандарт, которому отданы были почести по уставу. К 8 часам утра отряд Микадо оставил Нагасаки и направился в Хиого, в Кумамото, богатый торговый город, из которого идет главный вывоз чаю, табаку и меди. После Кумамото Микадо посетит Когосима (в Вандименовом проливе) и возвратится в Иеддо.

Из всех судов эскадры Микадо удалось осмотреть подробно корвет Цукубо-Кан, который предназначается быть учебным корветом для воспитанников японского морского училища и молодых матросов. Корвет имеет полное вооружение на всех трех мачтах, машина Гомфрейса в 200 сил; он приобретен у англичан после 12-летней его службы и все на нем устарело и попорчено; палуба крыта широкими досками, протерта, испорчена и во многих местах имеет заплаты. Все кнехты и крепительные планки потеряли от скобления настоящие свои размеры и поэтому кажутся весьма ненадежными. При старости корвета, отсутствии уменья держать его в чистоте, приходится сожалеть японцев, затративших большие суммы денег на недолговечные суда. Артиллерия на корвете не соответствует рангу судна и собрана из разных мест, где правительство могло случайно приобрести пушки; из 20 орудий, купленных недавно с аукциона, нет двух орудий на одинаковых станках, а все орудия положены на случайно приобретенные кое-какие станки. На палубе стоят орудия Витворта, Блэклея, Армстронга и пр. Ни к одному из названных орудий не имеется настоящих снарядов; стоящие же в кранцах на палубе конические снаряды разных калибров, поставленные только для вида, ни к одному орудию не подходят, по отзыву бывшего в это время на корвете англичанина капитана Джемса. Вообще, из собранной на палубе артиллерии употребляется только 6 орудий для салюта, остальные же хотя поставлены на [16] станки, но нельзя даже производить учений по неимению принадлежностей. Команды на корвете 197 человек, в том числе офицеров 10 и морских кадет 10 человек. Жилая палуба и каюты сохранили английское устройство, кроме камбуза, который заменен четырьмя большими чугунными котлами, для варки пищи матросам, и двумя большими четыреугольными высеченными из камня жаровнями для изготовления на них офицерской пищи. Жаровни эти подвижные и должны привязываться при выходе корвета в море. Известная японская чистота на берегу, в домах, не привилась в корабельной жизни, а потому, спускаясь все ниже к интрюму, грязь увеличивается; видимо, что туда не достигают распоряжения о приведении в чистоту. Опреснительного аппарата нет. В состав матросской пищи входит солонина, которая выдается по полфунта на человека в известные дни. Хлеб и сухари не входят в порцию, а их заменяет рис.

Японское правительство, узнав из газет о намерении генерал-адъютанта Посьета посетить Уссурийский край и о том, что на фрегате «Светлана» находится Его Высочество Великий Князь Алексий Александрович, чрезвычайно озабочено приготовлениями к достойному приему Его Высочества. Дом, который занимал Микадо, во время пребывания в Нагасаки, приказано губернатору, особенным приказом приготовить, и предложить Его Высочеству. Сегодня губернатор в доме, в котором жил Микадо, пригласил меня завтракать именно с целью узнать, когда прибудет в Нагасаки Его Высочество и как нужно меблировать этот дом для Его Высочества. Я ответил, что не имею официального извещения, чтобы генерал-адъютант Посьет намеревался быть в Нагасаки, но что если он будет здесь и Его Высочеству Великому Князю угодно будет пробыть несколько дней в доме Микадо, то, по моему личному мнению, лучше будет не меблировать этот дом на европейский лад (тем более, что японцы не имеют на это средств), а напротив, устроить его совершенно на японский лад, [17] незнакомый Великому Князю и потому, вероятно, для Его Высочества интересный.

Сегодня прибыл на почтовом пароходе из Иеддо бывший японский министр иностранных дел, Дате, князь Увадзима, назначенный японским правительством для встречи в Нагасаки Его Высочества Великого Князя.

Текст воспроизведен по изданию: Извлечение из рапортов начальника отряда судов в Тихом океане свиты Его Величества контр-адмирала Федоровского // Морской сборник, № 11. 1872

© текст - ??. 1872
© сетевая версия - Тhietmar. 2025
© OCR - Иванов А. 2025
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Морской сборник. 1872

Спасибо команде vostlit.info за огромную работу по переводу и редактированию этих исторических документов! Это колоссальный труд волонтёров, включая ручную редактуру распознанных файлов. Источник: vostlit.info